Владимир Гуриев

21 January, 12:54  ·

месяц назад, кстати, вышел новый английский перевод "тысячи и одной ночи", что довольно странно, потому что современный и хороший перевод уже есть и вышел он не так давно, в 2008 году.

но потребовалось еще раз перевести, чтобы избавить корпус сказок от сексизма и расизма. переводить, разумеется, поручили женщине.

я даже обомлел немножко от такой новости, потому что если из "тысячи и одной ночи" выкинуть расизм и сексизм, останутся только описания природы, да и то не все. там красной нитью через весь текст проходит, что бабам верить нельзя, особенно если в радиусе десяти километров есть хоть один человек с темным цветом кожи.

собственно, даже рамочная история целиком про это. если помните, персидской империей руководили два брата, шахрияр и кто-то там еще. и вот эти два брата жили в разных городах, и один решил навестить другого, но в последний момент решил вернуться на минуточку во дворец, а там его жена сами понимаете с кем.

и он такой: и это я, говорит, еще от дома отъехать не успел. что же будет, если я уеду надолго?

это, кстати, интересный вопрос. ну, в смысле, какие варианты, на его взгляд, были еще хуже, что он так разволновался.

так или иначе, но жену с рабом он тут же зарубил на месте, а сам поехал к брату, потому что дипломатический визит хрен отменишь. но грустил все это время. и брату про свои матримониальные проблемы тоже ничего не рассказал.

а брат пытался его развеселить, но ничего не помогало. даже на охоту шахрияр отказался ехать, и брат в итоге поехал охотиться один, за себя и за того парня.

и не успел брат уехать на охоту, как его жена — ну, вы понимаете. и, что интересно, опять расизм.

в этот момент шахрияр сразу повеселел, потому что ну всегда приятно, когда не только ты дурачок. и несколько дней ходил радостный, но потом брат вытянул из него правду, эту жену тоже, конечно, казнили, но теперь грусть одолела уже обоих.

и вот они пошли от тоски бродить по миру и увидели ифрита. который в других переводах джинн. а в третьих — шайтан. оказалось, что это одно и то же.

(империя, надо полагать, руководилась все это время сама).

и, короче, они увидели этого дымчатого мужика, испугались и залезли на дерево, хотя в целом были очень смелые, особенно в расизме и сексизме.

джинн вытащил откуда-то девушку, посадил ее под деревом, положил ей голову на колени и уснул.

это, кстати, говорит нам, что джинн был довольно маленький, не такой, как обычно показывают в кино. голова киношного джинна на женских коленях бы не поместилась.

и вот эта девушка заметила братьев на дереве и говорит: так, ребят, спускайтесь прямо сейчас и скорей вонзайте в меня свои нефритовые жезлы.

честно говоря, если сейчас на писательских курсах кто-то что-нибудь такое напишет, к нему с опаской начнут относиться. а тут нормально, сокровищница мировой литературы.

короче, братья поначалу отказывались, но угроза разбудить джинна оказалась удивительно эффективна. и они действительно спустились и вонзили.

это, кстати, свидетельствует о сильной половой конституции. мне кажется, я бы не смог. ну, то есть, тупо страшно же. к тому же, незнакомая женщина, которая проявляет ко мне интерес. наверняка сумасшедшая. с такими лучше не связываться.

но это были крепкие парни, и все вышло как нельзя лучше.

а потом эта женщина им говорит — отдавайте перстни. меня, говорит, джинн украл практически со свадьбы, и теперь я ему мщу тем, что при каждом удобном случае сплю со случайными людьми любой расы, а на память беру у мужика перстень, с вас два. а вообще их у меня уже пятьсот семьдесят.

тут снова возникает вопрос.

 Изготовление рекламных роликов требует огромной секретности, потому что конкуренты могут заранее узнать о готовящейся кампании и нанести контрудар.

Например (гипотетический пример, все совпадения случайны), что с понедельника товар месяца - брюква, купи шестьдесят кило брюквы и получи свисток, и конкуренты узнают об этом, и успеют за воскресенье подготовить контракцию: купи всего пятьдесят девять кило брюквы и получи свисток на веревочке.

Я за свою карьеру подписал тысячи соглашений о неразглашении.

Штирлиц не подписывал таких грозных документов.

Последнее время период молчания о подчистках в ролике почему-то продлили до 50 лет. Мне будет 96, только тогда я смогу рассказать, что, да. Блюрил.

Самый секретный ролик я делал лет 15 назад.

По всей Москве разослали приглашение в тендер на производство ролика, но что за ролик никому не сказали.

Вот, прям в прямом смысле: сколько будет стоить произвести не скажем что?

Все были очень возбуждены.

Нас, счастливчиков, собрали в агентстве, раздели до трусов, отобрали телефоны. Долго искали переговорку без окон.

Нашли одну, окно, все же было, но маленькое, поэтому мы легли на пол, прижались друг к другу и нам шепотом, глядя в глаза, объявили (условный пример, совпадения случайны): - компания по производству пластиковых кашпо собирается выйти на российский рынок с держателями туалетной бумаги.

У меня слезы потекли.

Никогда в жизни мне не доверяли ничего более интимного.

И кто же пустил меня в свою душу?

Друг? Брат? Возлюбленная?

Китайская компания по производству пластиковых кашпо!

Ответственность за разглашение, кстати, тоже предполагается дичайшая.

Я уже давно не читаю договоры, которые подписываю, чтобы зря не расстраиваться, потому что за одно оброненное словцо мне грозят кары от разрывания дикими конями и скальпирования до распятия на кресте и забивания камнями.

Ну, потому что вы понимаете, что на кону.

Все понимают, что на кону.

И я понимаю, что на кону.

И вот я подумал.

Удивительно ведь, что если столько всего на кону, и столько сил все эти годы тратится на сохранение коммерческой тайны, то как минимум странно, что за все время, ни разу, никто так и не попытался у меня её узнать?

Не было такого, чтоб кто-то долго и дорого поил меня в баре и только под утро попытался осторожно прощупать сколько же подарочных кружек разыгрывается среди тех, кто собрал все крышечки.

Не было тайных встреч в промзоне, на которые меня везли с завязанными глазами, распахнутых чемоданов с долларами и губастый рот, пережевывая дорогую сигару, предлагал бы "очень солидное вознаграждение за любую информацию о количестве коротких версий основного монтажа"

И ни разу не было платиновой блондинки, у которой спустило колесо, она, бедняжка, так замерзла, что мне пришлось подвезти ее до шале, далее - красное вино и тигровая шкура у камина, и только проснувшись глубоко ночью в её постели я случайно услышал, как она шепчет в трубку: - после 26-й презентации они попросили его сделать логотип ещё побольше!..

То есть контрразведка была поставлена блестяще, а разведки не было никакой.

Что это за секрет, который так берегут, но который никто не хочет узнать?

Почему так?

Это у всех так или только я лох?

Где это:

- не надо ничего говорить, мальчик. Я буду называть дни недели, а ты просто кивни, когда диван "Изольда" будет продаваться со скидкой 15%... Всего лишь кивни, и вот этот особняк в Майами...

Не то что бы я хотел что-то разгласить и кого-то подвести.

Нет.

Просто столько страсти нагнетается вокруг этих рекламных секретов, что хочется спросить: где это всё?

Где чемоданы, особняки и блондинки?

Где скальпирование и распятие я знаю.

А вот ответная сторона - она где?

Где?

 

https://www.facebook.com/artem.golikov.16/posts/10228147235972411

 

+

Как появляются клички у людей.

1) Мужик отморозил пальцы, кроме указательных и больших - Витя-Застрелю

2) Плотник с тремя пальцами на левой руке - Юра Балалаечник

3) Мужика медведь в лесу поймал и рвать начал, а потом бросил и убежал. Мужик дополз до деревни, выжил - Коля Невкусный

4) Во дворе был жирный пацан, а мать у него работала в магазине "Три поросёнка" - Четвертый

5) Парень прищемил мошонку ширинкой - Зевс

6) Мужик по пьяни решил поссать в пивную бутылку, член туда затолкал, а вытащить сам не смог, уехал так в травмпункт - Вася Штопор

7) В городе N есть парень у него отец чеченец, а мать хохлушка - Чехол

8) В школе меня дразнили Черепашкой (от фамилии Черепанова). Мне очень не нравилось. И в какой-то момент я начала лупить тех, кто так дразнился. После этого меня стали звать Черепашка-Ниндзя.

9) Саш во дворе было много. Но только один Саня с фамилией Узлов. Так вот... Даже его папка знал, что все называют его Санузел!

10) Родился недоношенным - Серега аль Дэнте

 

И про самую крутую МУЖСКУЮ кличку - Красная шапочка. Просто у мужика бабушку волки съели

Нонеча не то что давеча

Я вот в школу на лыжах ходил через лес. Шесть часов в одну сторону. С вечера выходил и всю ночь шел, чтобы к первому уроку поспеть. В левой руке тетрадка, в правой — перо, на поясе чернильница — уроки по дороге делал. Когда чернила замерзали, кровью писал. На большой перемене спал. А большие перемены у нас были по две минуты. Потом обратно шесть часов. Домой приходил, только чтобы лыжи смазать. Лыжную мазь сам делал из медвежьего помета.

У вас сейчас дома ванная, душ. А мы горячую воду покупали на черном рынке. Сто рублей ведро. И всей семьей одним ведром мылись. А вместо мыла у нас была лыжная мазь. А лыжную мазь делали из медвежьего помета. Ну и что, что я уже это рассказывал? Ты еще раз послушай деда, дед помрет скоро, и некому будет рассказывать. Что значит — я все только обещаю? Сказал — помру, значит, помру. Дед свое слово держит. Обещал тебе глиняную свистульку сделать — и сделал! Мало ли, что ты не просил. Свистулька — лучшая игрушка. У меня в детстве и такой не было.

Мне дед глиняную свистульку из фашисткой бомбы сделал. Мы с братом, чтобы посвистеть, вдвоем ее еле от земли поднимали, пока она не взорвалась. Деревья в радиусе ста метров повалило, а нам хоть бы хны. Потому что здоровые были, не как вы сейчас. Все натуральное ели: грибы, ягоды, шишки, березовый сок с мякотью.

А воздух какой был! Кислородные подушки тогда как делали? Выйдешь на крыльцо, наволочкой воздух зачерпнешь — и вот тебе кислородная подушка.

Но жили тяжело. Это у вас сейчас пуховики, дубленки. У меня из теплой одежды был только пионерский галстук. Им же вытирался, им же укрывался. Им же волков отпугивал.

Сейчас у вас телевизоры, кинотеатры. У нас даже немого кино не было. У нас слепое кино было! Сидишь в клубе, смотришь на стенку и думаешь про Чапаева. Фантазия такая сильная становилась от этого, что я ей дрова колол! Потому что топор занят был все время. Мать им маникюр делала всей деревне — крутилась как могла. А вместо косметики у нее смородина была. Черная — для глаз, красная — для губ.

Покемонов они ловят! Мы знаешь, как покемонов в детстве ловили? Меня отец запер в сарае и поил неделю самогоном. И на восьмой день появились покемоны. Я их собрал и у пленных немцев на жвачку выменял. Мать у меня ее отобрала и давала нам с братом жевать, если мы заканчивали четверть без троек. И в тот день мы уже не ужинали. А четвертей в учебном году было девять.

Мороженое теперь на каждом шагу продается. У нас знаешь, какое мороженое было? Когда морозы вставали, бабушка обмазывала качели медом, и мы его слизывали. И ничего вкуснее я с тех пор не ел. Потому что трудом доставалось! А вам сегодня все слишком легко дается. Ладно, не хнычь, скажу тебе пароль от моего вай-фая. Dedushka777. Да, опять поменял! Потому что ты, как придешь, сразу утыкаешься в свой телефон. А так хоть послушаешь деда, запомнишь, своих внуков потом пугать будешь.

(с) Александр Маленков

Сказку вам трешевую

От одной женщины муж ушел. Ничего забирать не стал. Просто в один прекрасный день ушел и домой не вернулся. Надоело ему с этой женщиной жить. А стал он жить с Карлом, потому что Карл ему мозги не выносит. Женщина эта очень горевала. Не так, конечно, как если бы он к Кларе ушел, но все-таки. Страдала очень сильно, прямо хоть в петлю.

Вот, подруги, глядя на ее страдания, ей и говорят: «Зачем тебе муж? Купи себе лучше жабу».

«Какую жабу?» — удивилась женщина.

«Колорадскую», — ответили подруги, — «Мы все так теперь делаем. И никакие мужики нам больше не нужны. И очень удобно».

Женщина удивилась. Купила она жабу. И заодно бутылку вермута, чтобы отпраздновать покупку.

«И что теперь дальше делать?» — спрашивает.

«А теперь ее надо поцеловать, как в сказке», — подруги отвечают.

И женщина эту жабу поцеловала, страстно и нежно. Откупорила вермут, поставила бутылку с жабой на стол с драной клеенкой, налила вино в бокал, и с лягушкой целуется.

А она того не знала, что эта жаба выделяет 5-метоксидиметилтриптамин. И женщина этого триптамина наглоталась, прямо как Иван Царевич.

И видит она, что жаба ударилась оземь, встает, скидывает с себя лягушачью кожу и превращается в юношу прекрасной наружности. И говорит:

— Привет, женщина.

Женщина обалдела и спрашивает:

— Ты кто?

— Я – Царевич-Лягушка.

— Что же мне теперь делать? — говорит женщина.

— Ничего не делай, раздевайся, ложись в кроватку и закрывай глазки. Я все сам сделаю в лучшем виде.

Женщина так и сделала. Легла в кровать, коленки раздвинула, а Царевич-Лягушка кувырк рядом и начал с женщиной такие чудеса выделывать, какие только в порнофильмах бывают. И даже еще лучше.

Стала женщина жить, как в сказке. Утром Царевич-Лягушка обратно в жабу превращается. Женщина его в аквариум засовывает и на работу уходит, в свою бухгалтерию. А вечером приходит домой, целует жабу, та кожу скидывает и превращается в прекрасного юношу. Садятся они телевизор смотреть, пусть говорят и танцы со звездами, и салатик кушать, который им жаба приготовила. И женщина пьет вино, а жаба ей ступни массирует и всякие смешные вещи рассказывает.

А потом Царевич-Лягушка целует ей пяточки и берет на ручки и несет в постель и раскладывает там женщину и начинает играть с ней в разные игры, о которых она даже и помыслить не могла. А утром женщина просыпается, а рядом никого и нет. Только жаба на подушке сидит и смотрит на женщину своими жабьими глазами, прости Господи. Женщина вздыхает, кладет лягушку в аквариум и идет собираться на ненавистную работу.

И вот в одно прекрасное утро эта женщина и думает: «А нахуя я хожу на эту работу?» Взяла, да и не пошла. А снова поцеловала жабу. И жаба превратилась в Квадрат Малевича. И он ей и говорит:

— Иди, женщина, в магазин, и купи там холст и акриловые краски и кисточки такого-то номера, и бутылку каберне.

И женщина пошла и купила. Приносит холст домой, положила его на стол.

А Квадрат ей и говорит:

— А теперь рисуй.

Женщина отвечает:

— Я не умею.

— А похуй, рисуй, как рисуется.

— А что?

— Что хочется.

Женщина удивилась:

— А разве так можно?

— Конечно, — улыбнулся Квадрат Малевича. — Так теперь только и рисуют.

Стала женщина рисовать всякую хуету, как умеет. Пьет каберне, целуется с Квадратом Малевича и рисует. Нарисовала она ужасную абстракцию фиолетового цвета с оранжевыми кругами.

Квадрат Малевича встал с дивана, подошел к холсту, и так и этак на него смотрит, и вдруг восклицает:

— Это почти гениально, дорогая!

Схватил холст подмышку, надел шарф и шляпу на голову и выбежал из квартиры. Женщина сидит дома, ждет, что дальше будет. Вечером включила телевизор, а там передают по новостям, что одна женщина нарисовала вчера абстрактную живопись, и ее только что продали на аукционе Sotheby's за сто двадцать миллионов долларов. И ее портрет показывают. Женщина очень удивилась.

На другой день вернулся Квадрат Малевича, без шляпы и слегка подшофе, принес деньги в рюкзаке:

— Это, — говорит, — тебе, а это – мне. Все по-честному.

Поняла женщина, что ей теперь ни на какую работу ходить не надо. А нужно живописью заниматься. И что она теперь за один день может сто двадцать миллионов долларов зарабатывать. Минус комиссионные. Ничего делать почти что и не надо, а только пей себе вино и целуйся с жабой, и рисуй акриловыми красками всякие каракули, все равно никто ничего не понимает.

Тут эта женщина вдруг видит, что ей бывший муж звонит, который с Карлом теперь. И она испугалась, и трубку снимать не стала. И он ей пишет СМС, что хочет с ней снова встречаться, и что какой он дурак, что сразу не понял, какое сокровище потерял, и какой у нее глубокий внутренний мир. А она ему пишет: «Иди ты нахуй, Роберт». И заблокировала везде.

Потом эта женщина продала свою хрущевку, и купила себе дом под Парижем по интернету, и всю новую мебель в икее, а старую выбросила, весь этот хлам, ну его впизду. И заказала себе много новых платьев и юбок и шалей, и серег и колец, и поехала в аэропорт на такси с чемоданами и аквариумом. И она надевает туфли на десятисантиметровых каблуках и оранжевое платье, и входит на трап в самолет, который летит в Париж, а ей говорят: «Милочка, с лягушками в салон нельзя!» И она удивилась и заявляет: «У меня для жабы оплачено место в бизнес-классе». А ей отвечают: «Таковы правила, ничем помочь вам не можем».

Тогда женщина вынимает из сумочки пистолет и стреляет стюардессе прямо в сердце. И та заваливается набок и падает, и вторая начинает кричать, а женщина берет ее за горло и говорит: «Вводи, сука, код!» И та вводит пароль, чтобы попасть в кабину пилотов. И они обе входят внутрь, а там сидит первый пилот и пьет коньяк мартель прямо из бутылки, потому что боится высоты. А второй пилот пошел в туалет.

И женщина вышвыривает стюардессу из кабины пилотов и садится в кресло. А первый пилот улыбается, потому что уже пьяный вговно, и говорит:

— Ничего у тебя не получится, потому что нужно два ключа.

А женщина достает из аквариума жабу и целует ее, и жаба ударяется оземь, и скидывает кожу и превращается в прекрасную обнаженную блондинку, которая садится напротив первого пилота на приборную панель и раздвигает ножки и слюнявит пальчики и засовывает их туда, и вынимает второй ключ.

И первый пилот смотрит, ничего не понимая, и женщина ему говорит:

— Заводи мотор.

И он вставляет оба ключа, и включает навигацию, и продувает сопла, и начинает выруливать. И женщина сидит в кресле второго пилота и целуется страстно с блондинкой, и держит пилота под прицелом пистолета и не сводит с него глаз.

И первый пилот спрашивает:

— Куда летим? В Париж.

А женщина ему отвечает:

— Не твоего ума дела. Взлетай.

Самолет взлетел, а женщина и командует: «Рули в сторону Москвы». Первый пилот понял, что женщина хочет направить самолет на Кремль и так убить Путина и войти в историю спасителем человечества. Пролетают они над Красной площадью. Женщина и говорит:

— Сбрасывай бомбу!

Пилот удивился и отвечает:

— Ты чего-то путаешь, женщина, у меня никакой бомбы нет. Это пассажирский самолет.

— А это что? — говорит женщина и нажимает белую кнопочку.

Внизу самолета открывается люк и оттуда вываливается небольшая атомная бомба и летит на Кремль, падает на голову Путину и взрывается.

В это время блондинка надела на голову фуражку второго пилота и пьет мартель из бутылки и выпивка течет у нее по подбородку и капает на прекрасную обнаженную грудь и женщина слизывает у нее коньяк с сосков. И думает: «Этот коньяк подозрительно похож на тот самый вермут, который я взяла в тот день, когда купила жабу. И что-то тут не так».

И женщина открывает глаза и видит, что она стоит на коленях перед столом с драной клеенкой, а на нем сидит колорадская жаба и лежит бутылка, и женщина слизывает у нее с горлышка вермут. И женщина встала с коленок, покачиваясь на десятисантиметровых каблуках, и пошла на кровать. Легла в постель и думает: «И вправду, с такой жабой никакой мужик мне не нужен. Ну, их нахуй». Закрыла глаза и заснула сладким сном.

Денис Пронин

Принципы

Я к тому времени довольно лихо навострилась клепать фсякие этикетки и вывески в своем рекламном агентстве. Последние пара месяцев были ознаменованы напряженной работой над этикеткой элитной вотки.

Как можно два месяца долбиццо с одной и той же этикеткой?- посмеиваясь спросите вы.

-А вот так!- последует мой высокомерный ответ.

Во- первых владельцы небезызвестного ликеро-водочного завода решили, что это будет какая-то новая охуительная и чертофски полезная для организма вотка. И называцца она должна «Польская». Чем уж им русская досадила, я не знаю. На волне своих беспезды непатриотических чувств они потребовали, чтобы на этикетке красовался польский герб, причем довоенный. Нахуйа? Неизвестно.

Все агентство просто сбилось с ног в поисках раритета. Причем заказчики абы какой герб нихотели. Требовали полного соответствия оригиналу, которого сами никогда не видели. Да и сдаеццо мне никто никогда не видел. На утверждение макета они являлись с глубокого похмелья (сказывался тижолый труд контроля над произвоццтвом) И каждый раз интересовались, почему собственно говоря все этикетки имеют такой неприятный зеленоватый оттенок?

Тем не менее аццкими усилиями всего коллектива этикетка была сдана к середине сентября.

И вот, только я занялась логотипом общества цветоводов, что безусловно настраивало меня на спокойный и философский лад, как меня вызвали к директору.

В кабинете директоров оказалось двое. Прежний директор - белобрысый мажор и новый недавно нанятый коммерческий.

Без лишней волокиты они объявили мне, что нашему агентству доверена ахуеть какая великая честь представлять и рекламировать элитную «Польскую» вотку на продовольственной выставке в Новосибирске. И вот, едут они- два директора и я- дизайнер, рас уж так хорошо справилась с работой над этикеткой.

Долбанувшая было по башке радость как-то сразу сжалась и улитучилась, а вместо нее появилась трезвая и жесткая мысль, что не все в этом деле чисто. С чего бы это двум директорам не взять с собой например, начальника отдела рекламы, компанейского мужика и заводилу? Не напицца бы с ним на выставке дармовой вотки и не пойти снимать вместе бап? А берут они меня, простого дизайнера, пусть и компанейскую, но бабу? Ответ не заставил себя долго ждать. Словно клинок пьяного самурайа резанула догатка:

-Выебут!

Выебут, сцуки, за здорово живешь… Я обреченно опустилась на стул.

- Ничего-ничего!- добродушно заметил директор- мажиор, наливая мне водички- от счастья есчо никто не помирал! Готовься, поедем завтра.

Готовься! Обрывки невнятных мыслей бешено закрутились у меня в голове.

Нет, не то чтобы я была против разнузданной оргии- совсем наоборот! Однако, будучи человеком цельным, я имела свои принципы. Принципов было не много, и поэтому я старалась их свято соблюдать.

Выглядели они так:

1. Не трахаццо с начальством!

2. По- возможности не трахаццо с родственниками Понимая, что это уронит меня в глазах основной массы читающих, я все-таки оглашу пункт третий:

3. Не вступать в групповой секс, хотя бы с мущщинами. (бабы почему-то мне такого не разу не предлагали, но из любопытства можно было бы попробовать.)

И вот, основная и главная часть этих принципов (если не считать родственникоф) была явно под угрозой. Из наблюдения за менее принципиальными приятельницами, я поняла, что любофь с начальством- дело тухлое. Ни тебе любви не выйдет ни тебе карьеры. Одна хуйня и треволненья.

Ну ничего в этом нет хорошего!- думала я, и понимала, что пытаюсь наебать саму себя. Хорошее в этом было. Точнее был. Новый коммерческий директор был чертофски хорош. Метра два ростом, роскошные волосы спускались до плеч (а я к длинноволосым пиздец как неравнодушна) в длиннющем модном зиленом пальто с высокомерной и породистой рожей. Этакий крокодайл-бельмондо! Да и задница у него была надо сказать…

Усилием воли я разогнала фривольные мысли о заднице коммерческого. Принципы есть принципы! И никакая задница им не помеха! Даже такая…

Мысли о том, как остаццо принципиальной и не вылететь при этом с работы не давали мне спать. Вспоминались фсякие нископробные голливудские фильмы, где бабы лихо крутили запавшими на них мужиками с помощью наивно раскрытых глазок и всякой иной псевдопсихологии, скрывая за этим свою блядскую и стервозную сущность. Все это было заманчива, но ко мне абсолютно не приминимо. Вид у меня, уж простите, нихуйа не наивный. Лень мне мужикам горбатого лепить и фсячиски извивацца. Так ничего и не придумаф я как небезызвесный поп из скаски про Балду, понадеялась на русский авось. Правда для попа дело при этом обернулось пиздетс как плохо, но мина в одну воронку два раза не поподает, ни так ли, господа?

Поехали мы в Новосиб почему- то на газели. Толи директора напугались, что водила-газельман сожрет провизию, которая прилогалась к вотке, толи за саму вотку боялись, но глухой ночью мы загрузились и в без того забитую газель, присланную за нами с ликеро-водочного завода. Я повеселела. Газель- это вам не купе в поизде. В газели меня так просто не поймать! Машина оказалась под завязку загружена воткой, жратвой, которая должна была прилогаться к вотке при дегустации и неясной формы плоскими коробками. Водила всю дорогу слушал какую-то бесконечно длинную шнягу из серии «русский шансон», причем фсе куплеты в ней начинались одинаково.

«Волки-и-и-и позорныи-и-и-и!»- нечеловеческим голосом надрывалсо певетс, и я была с ним абсолютно согласна. Радость моя конечно померкла от длительной тряски в забитой газели. Директора тоже отчаянно матерились и вообще к концу пути стали выглядеть устало, что нимало меня развеселило и обнадежило.

На выстафке мы выглядели на удивление призентабельно. Павилион наш весь оказалсо обит бархатом, а ф центре возвышалась барная стойка, охуительных размеров. Именно она, я пологаю, периодически падала на меня при крутых поворотах газели.

Два моих охмурялы-директора вырядились в смокинги, напялили бабочки . Этакие Джеймсы Бонды, блиать! Меня же эти моньяки заставили напялить извлеченное с шутками и прибаутками из пакета аццки короткое платье с белым передником и лихкомыслинной кружевной хуетой (не знаю, как называеццо), которая крепилась на голове. В таком пошлом виде не то горничной, нет то чикагской барменши я улыбалась осматривающим наш павилион из-за барной стойки. Первую половину дня меня мучил вопрос: как два неженатых мужика так лофко определили мой размер, что платье село как влитое? Давно задумали свое черное дело, сцуки- злобно думала я, в этом платье и выебут! Во второй половине дня, думать стала некогда, потому что участники выстафки выстроились около нашего павилиончика в неибацца какую длинную очередь. Дескать всем срочно присралось продигустировать вотки. Когда народ схлынул, белобрысый мажиор-директор выудил непочатую бутыль и знаком подозвал меня и коммерческого.

-Нада и нам отдохнуть- справедлива заметил он, разливая вотку по стаканам. Вотка оказалась на удивление приятной, и пилась легко.

«Главное, не дать себя спаить!»- думала я , замахивая очередной стакан. Из закуски осталась одна икра. Слегка морщась (а меня еще долго после небезизвестной истории колбасило при виде икры) я стала запихивать икру в рот вилкой. Это было неудобно, драгоценный продукт так и наровил упасть, поэтому я недолго думая поднесла банку ко рту и наклонила. Полная банка икры моментально соскользнула в рот. Директора заржали. Даже ругатсо не стали, что убрала фсю икру в одно жало. Гламурно улыбаясь набитым икрой ртом, мол, извините, господа, такая хуевая оказия случилась, я тем не мение была чертофски довольна, что фся закуска досталась мне.

Это ли сыграло свою роковую роль или бессонная ночь в газели, но через час директора были аццки пьяны, да и меня пошатовало. Пришлось на пару с газельманом волочить их до гостиницы. Директора вели себя отвязно, размахивали руками и пытались исполнить песню про позорных волкоф. Они счастливо съебались в свой двухместный номер, а я в свой- одноместный. Закрыла дверь, забаррикадировала ее зачем-то креслом, а ключ для верности утопила в унитазном бачке.

Все следующее утро я, матерясь пыталась выудить ключ из бачка, проклиная на чем свет стоит свою так некстате проявившуюся осторожность. Ржавчина, в изобилии покрывавшая дно бачка взвилась вверх замысловатыми спиралями, затемняя и без того херовую видимость. Вобщем прокопалась я долго, и на выставку неслась рысью, подозревая, что директора в бешенстве из-за моего опоздания осуществят свои мрачные замыслы принародно. Стараясь отвлечь себя от грустных мыслей я пыталась представить, кто из директороф напялит вместо меня бляццкое платьицо. Должен же кто-то стоять за стойкой! Однако, когда я наконец-то ввалилась в наш павелион, то поняла что изучая содержимое унитазного бачка я пропустила что-то важное. Во-первых орать на меня никто не стал, а как раз наоборот- сразу налили вотки.

-Явилась наконец-то красотка- промурлыкал коммерческий, протягивая мне икру в необъятном деревянном черпаке, расписанном под хохлому.

Во-вторых в нашем павелионе, вальяжно развалившись в креслах сидели четыре чужие бабы. Сказать о них просто: четыре бабы- значит не сказать ничего! Они были молоды, справедливости ради сказать- симпатичны и невообразимо огромны!!! Ужос! Ну ужос до чего они были здоровЫ! Кило под сто каждая, и на голову выше меня (а я кстате сказать, метрсемдесятпять, не хоббит какой-нибудь!) Сиськи у них, ну пятый номер, ей-богу не вру, чего мне врать-то? Вполне симпатичные румяныи морды светились неподдельным оптимизмом. При виде этих бап хотелось сорвать с головы шапку, жахнуть её об пол, завопить что есть мочи : эх, Рассея-ма-а-ать!!! И пуститьсо в пляс.

Но шапки у меня не было, на макушку мне уже успели напялить лихкамысленную хуету в кружавчиках. Тем более мне расхотелось веселитсо, когда я увидела, как лихо эти пизды замахивают нашу вотку. Из вредности я прижала к своей (далеко не пятого размера) груди деревянный черпак с икрой и сдерживая тошноту принялась яростно поедать ее деревянной лошкой. Остановил меня жалостливый взгляд одной из бап. Успокоительно погладив меня своей лапищей по плечу, она пробасила:

-Кушай, кушай девчужко! Эвон какая тошчая!

И остальные бабы тоже посмотрели на меня сочувственно, будто перед ними сидела не вполне симпатичная и довольно рослая девитса, а какое-то немало обиженное богом созданье.

Мной овладели противоречивые чувства. Во-первых стало почему-то обидно, но с другой стороны толстые симпатяги явно имели виды на директороф, а это было мне на руку. Глядишь те и отступятсо от своих крамольных мыслей по поводу меня! Директорам же явно льстило пристальное внимание бап и они исподтишка, правда с некоторым испугом, разглядывали их невообразимые телеса. Позднее, когда я пошла с бабами на обед , выяснилось, что бабы были из Томска и представляли какой-то гигантский кондитерский комбинат (кто бы сомнивался, нах!) Оказалось, что все четверо занимаются самбо, а одна из них даже КМС. За директоров стало тревожно…

Во второй половине дня около нашего павелиона снова выстроилась пиздетс какая огромная очередь любителей дегустировать полезную вотку. Я только успевала наполнять пластиковые стаканчики, подвигать желающим остатки несъеденной мной икры и мерзко улыбаццо всем из-за стойки. Директора на этот раз мне не помагали, любезничали сцуки всю дорогу с томскими бабами, а под конец дня и вовсе свалили с ними , прихватив ящик общественной вотки.

В одиночестве я закрыв павелион отправилась в гостинитсу. Всю дорогу в моей голове крутилась печальная мысль о нелегкой доле принципиальной личности в нашем беспезды херовом мире. Уныло посмотрев в номере телевизор я завалилась спать.

Однако часа в четыре утра меня разбудил тяжелый топот каблуков по гостиничному коредору.

-Томские бабы!- проницательно догадалась я и пулей метнулась к дверному гласку. В маленькой скважине показалась сначала необъятная ляшка в разрезе кокетливого платья, затем проплыли полы обоих смокингов и снова бапские ноги. Однако ужравшиеся директора тащили в свой номер всех четырех девитс. Смело, блиать… Слоновье топанье сопровождалось радостным смехом, а кто-то игриво напевал фривольную песенку про любофь, у которой, дескать как у пташки крылья. Дверь директорского номера с грохотом захлопнулась и я вернулась в свою одинокую постель. Честно скажу, что тут фундамент моей принципиальности дал довольно апширную трещину…

-Чо за хуйня?- глубокомысленно размышляла я. Стоит ли быть принципиальной, если ф таком скверном случае твоим уделом остаецца одиночество и скука, а менее принципиальные люди общаюцца, веселяцца и хлещут полезную польскую вотку в три горла? Нисправедливо как-то…

Где-то в пять утра мои нихуйа не веселые мысли были прерваны аццким грохотом и треском, доносившимися из директорского номера.

- Это началась оргия- тоскливо подумала я, однако дальнейшие события показали, что с выводами я поторопилась…

Дверь номера резко распахнулась, грохот усилился, послышался стук падающего тела. Тут я не выдержала и вновь рванула к дверной скважине. Зрелище было не для слабонервных. Три красные, взъерошенные тетки размахивали руками, грозя невидимому мне противнику и орали на всю гостиницу.

- Козлы!!! Поубивать вас надо!!! Извращенцы- надрывались они.

Четвертая баба, (которая кмс), кого-то яростно пинала в дверях. Покончив со своей хлопотной работой, она яростно одернула золотое вечернее платье, рваный разрез которого простирался (беспезды не вру) до горловины. Повернувшись к дверям она высокомерно бросила:

-Волки позорныи!

Вираятна скоро эта фраза станет девизом нашей поездки.

Все оставшееся до утра время я ломала голову, чем же не угодили бабам мои директора? Пытались выебать? Наглость конечно, но вполне объяснимая, особенно если учесть, что бап долго поили воткой и видимо водили по всяким злачным местам.

Может, наоборот не стали приставать, чем вызвали бурю справедливого возмущения? Невероятно…

Выебали только двух, а остальных не стали? Приступление, беспезды, согласна. Но почему ругались все четверо? Загатка века.

Утром, невыспавшаяся и злая я долго барабанила в двери деректороф, апсалютно безрезультатно. Поперлась на выставку одна, что еще оставалось делать принципиальному человеку?

Вяло разливая вотку всем жилающим я какое-то время еще надеялась, что в павелион пусть и слегка шатаясь вваляцца мои директора. Хуй там…Бляцкого платья поэтому я одевать не стала, но кружевную хуету на голову зачем-то нацепила. От злости я сократила количество наливаемой одному рылу вотки где-то вполовину. Вскоре это принесло свои плоды. Озираясь на длиную очередь ко мне подошел вполне импозантный, но уже довольно пъяный тип.

Подобострастно глядя на меня он жалобно попросил:

-Продай вотки, а?

-Зачем тебе покупать, если я ее бесплатно наливаю?- непоняла я

-Измаялся я! Уже пятый раз в эту очередь встаю! Да и друзья у меня сидят в своем павелионе совсем без вотки! Продай ящик, а?

Меня охватили аццкие сомнения. Любой отмарозак понимает, что торговля на выстафке нихуйа не привеццтвуется. Тем более воткой, хоть и полезной. Однако, неужели директора, будь они в строю, отказались бы от возможности толкнуть чужую вотку налево? Представив хитрую рожу белобрысого директора-мажора я поняла, что не отказались бы…

Уловиф тень сомнения на моей физиономии импозантный тип придвинулся ко мне и с придыханием выпалил:

- Двойную цену дайу!

Это решило все мои сомнения.

- Не корысти ради- почему-то строго сказала я -Только ради твоих горестно сидящих без вотки друзей!- и выдала ему просимый ящик.

С этого времени характер очереди в нашем павелионе изменился. Она как-бы раздвоилась. Иесли левая ее часть продвигалась медленно и уныло, то правая была компактной и двигалась бодро. Вскоре в ход пошла ненавистная икра и несколько палок оставшегося куринного рулета. К концу дня полезная вотка и остатки жратвы были распроданы подчистую, а карманы моих джинсов приятно оттопыривались от невьебенного количества бумажных дених. К закрытию подтянулся и шофер газели, который все дни выставки безвылазно квасил на хате у какого-то своего новосибирского друшка. Злой, он сообщил мне, что директора-сцуки дверь не открывают, на звонки не отвечают, а уже пора двигать в обратный путь. Вдвоем мы рванули в гостиницу, зверски долбили в дверь директорского номера, из-за двери раздавалось лишь невнятное мычание. Долго и дипломатична я уговаривала портье открыть эту траханную дверь. И когда наконец она отворилась с жалким скрипом, то увиденное представляло из себя по крайней мере Куликов о поле. Да что поле! Засуньте себе в жопу свое поле, йуные эрудиты. Цусима, не меньше! Свернувшись калачиком посреди номера на полу спал белобрысый мажор, под глазом его красовался живописный фингал. Коммерческий более респектабельно возлежал на кровати, правда был почему-то в куртке...

-Ну их нахуй!- заявил ошалев от увиденного водила.- Как мы их повезем? Пусть проспяццо и сами добираюцца как хотят. А мы уш вдвоем доедем как нибудь!- и он игриво подмигнул косоватым глазом.

Среди моих принципов пункта о неспанье с пожылыми водителями газелей не значилось. Однако оглядев задроченного газельмана, я решила, что таковой пункт нужно обязательно внести. Сощурив глаза я зашипела на него по- змеиному:

-Ты что же эта, гад! Раненых, сцуко, решил на поле боя оставить? У них же все заключенные договора! Знаешь, что с тобой твое начальство сделает, если с ними что-нибудь случиццо? И неожиданно завершила, свирепа вращая глазами:

-Клизму из технического спирта!

Пораженный моими познаниями в спиртовых разновидностях, вадила горестно вздохнул, молча взвалил на плечо белобрысого мажера и поволок его в газель.

Обратный путь мы проделали довольно быстро. Всю дорогу на моем плече спал симпатяга-каммерческий. Этот факт, или то, что я все-таки осталась верна своим принципам, делал мое настроение прямо-таки радужным.

«Может никто, собственно говоря, и не хотел меня выебать?»-успокоенно подумала я. Однако, мысль эта вопреки ожиданиям мне почему-то не понравилась.

«Да нет же! Хотели! Явно хотели, просто нихуйа у них не вышло!»- гордо решила я.

По приезду на место я честна отдала слегка пришедшим в себя директорам все водочные деньги. Они вытращили глаза и долго охуевали. Справедливости нада сказать, что по выходу на работу они выписали мне довольно большую премию. Мне конечно хотелось бы думать, что за верность и преданность, а так же за удачно провернутую коммерческую операцию. Но скорее всего, хотели рот мне заткнуть ебланы, чтобы не трепалась об их шашнях в офисе.

А что подумали о премии наши сослуживцы? Думаю вы догадываетесь. Вот и будь после этого принципиальной, блиать!

(c) Упиццоиубиццо